Как спасаться христианам в последние времена?

Глава 19. враг старается развратить начало послушания послушника. вина старцев. уподобление нынешних легколовимых послушников с раками, а старцев, теряющих послушников, с матерями похищенных дев

Враги стараются для господства своего над послушниками, полагающими начало, напоить их лукавством и зельем бесчувствия с обольстительной лжицы путей непокорства; цель же всезлейших та, чтобы не чувствовали люди, каков путь послушания, т. е. враг старается извратить этот скорейший путь к духовному совершенству и получению благодати (самоотверженное послушание), стремится сей путь сделать бесплодным и тем погубить основание всего монашества.

Если удастся врагу загасить в монашестве чувство путей послушания так, чтобы не чувствовали послушники, что такое есть послушание, тогда будет удобен доступ к ним всезлейшего войска и возгосподствование его над чувством монашеской жизни. Если бесы возгосподствуют над чувством послушников, так что не будут послушники чувствовать спасения своего, т. е. не будут больше сознавать, что послушание есть их спасение и не будут поэтому покоряться, то у следующего поколения никого не будет пригодного путеводить их по пути спасения, т. е. не окажется ни одного старца, чтобы руководить и воспитывать новоначальных в покорности; все тогда будут шествовать путем погибели.

Видит послушник вкусную приманку погибели — оставляет послушание и идет в сеть, чтобы поесть снеди, которая понравилась ему на вкус. Когда же войдет в ловушку и сядет, чтобы поесть, во время вкушения снеди сеть поднимается, а послушник попадается, подобно раку! (Обращаем внимание читателей на сравнение прежних послушников с опасными для рыбаков угрями, а нынешних — с раками).

Спрашиваю вас: когда попадется послушник в сеть всезлейшего, какого только рода мучениями ни замучает его коварный враг, ловец?! Посему и стараются всезлейшие одолевать послушников, чтобы истребить (растлить) девство послушания, т. е. девственность души истинных послушников, чтобы легко истребить и девственность монашеской жизни.

Почему же так стремятся бесы уловлять новоначальных? Сие подобно тому, как в блудилище не принимаются какие ни попало женщины, но принимаются, преимущественно, юные девственницы, чтобы в самом блудилище растлить девство их, так, чтобы потом они никакого места не ведали, кроме того блудилища.

Так и ныне послушники поруганы своим погибельным прехождением с места на место, от одного старца к другому, ради всезлейшего прекословия и непокорного преслушания.

Скажете: у девушки, которую заманили в блудилище, разве не было отца и матери? Как допустили они ее до блудилища? Ей, были отец и мать, но сами девицы выходят из дому, и их совращают. Совращены же они были следующим образом: бес преображается, принимает вид приятной женщины, приходит в дом с ласковым лицом, чтобы прельстить; обманчивым и льстивым разговором своим женщина прельщает матерь девицы; сначала говорит льстивые слова самой девице:

«В такой-то части города праздник и торжество, я возьму туда свою деву и пойду, а ты, если желаешь, иди с нами вместе; вместе потом и назад придем». Девица, услыхав эти слова от развращенной женщины, сообщает их матери, но мать не пускает ее идти; та, проклятая женщина, стоит снаружи вне дома; девица ей говорит:

«Меня не отпускает мать моя». Проклятая женщина говорит деве: «А если я попрошу мать твою и она пустит тебя, то пойдешь ли со мной?» Пойду! -говорит. И подымается она (т. е. сводня) в дом матери; с великою хитростью обольщает ее, а та отдает деву свою проклятой женщине, не ведая того, что она бесовская прелестница… Идет проклятая женщина, предает деву в блудилище, дева там остается и не знает, куда ей идти после того, как столь горестно пала… Матерь же ищет ее, терзаясь о том, что потеряла дочь свою… Что плачешь, жено?

Так бывает и у нынешних монахов с послушниками; послушники прельщают старцев своих разнообразною лестью, льстивым, лукавым смирением, так что старцы побеждаются и дают властительскую волю послушникам своим. Дело дошло до того, что ныне послушники властвуют над силою своих старцев…

Глава 13. другой пример строгого старца к благословенного послушника в той же иорданской пустыне

В те же дни был один добродетельный безмолвник, суровый к послушникам своим; вследствие великой своей суровости он их очень сильно наказывал.

Предлагаем ознакомиться  Икона божией матери «Милующая» — значение, в чем помогает

Воспитание же его было сие: после захода солнца допрашивал он послушников, что делали они сегодня; потом читали вечернее последование. Со страшным прещением испытывал он чад своих, дабы не скрывали от него ни слова, ни дела, ни помысла; когда же слышал, что кто-либо хотя мыслию, в помысле, согрешил, давал канон следующий (т. е. покаянную епитимию).

Становились они оба (т. е. и старец, и послушник) на молитву, на целую ночь, в течение трех суток; затем читал старец молитву послушнику (разрешительную), брали они рукоделье и рукодельничали.

Рукоделье же их было — четки, старец имел обычай вязать одну четку в день; рукоделье творили вместе с молитвой. Смертельным же грехом считалось сие: когда слышал он при допросе, что (послушник) без дозволения старца беседовал с кем-либо из братьев: беседою же считалось (досл.: было) и то, когда, произнося ответ (на чей-либо вопрос, послушник) не склонял главы своей к земле, но открыто (взирал) в лице; особенно испытывал он о молчании и собеседовании: каким образом безмолвствовал кто в рукоделии и как собеседовал с братиями-аскетами.

Испытывал (не было ли) осуждения, взаимных взоров (досл.: зрительной беседы), злословия, праздного собеседования; и когда слыхал о сих грехах при испытании своем, то тяжко наказывал; вместе с наказуемым послушником трехдневный канон (епитимию) нес и старец. Так они совместно изнуряли себя, никто не в силах был выносить такое суровое воспитание и выстаивать со старцем канон; старец оставался один, и получил от своих учеников имя «жесточайший» и «суровейший».

С течением времени пришел к нему один послушник из Палестины, был он учен всей философской науке; но, имея философские познания, испытывал и жизнь отцев-безмолвников: как безмолвствуют они и какую жизнь ведут; испытывая это, пошел он к жесточайшему старцу, одобрил его жестокость, и угодна была ему такая жизнь.

Тогда присоединился он к пути жесточайшего старца — письменно и неписьменно (т. е. дав обязательство письменное и словесное неуклонно последовать и повиноваться старцу). Смиренно терпел сей послушник суровое воспитание жестокого своего старца, и мудро говорил себе: «Пшеница, если не всеется в землю, не умножится; если же и умножится в зерне, но не смелется на мельнице, не будет мукой; мука же, если не заквасится в корыте и не положится в горячую печь, не получит свойства хлеба и не назовется хлебом трапезным.

Так и послушник: если не покорит себя человеку, не получит спасения, но и при сем, если не будет терпеть суровостей от спасения своего (т. е. от старца), не назовется спасающимся человеком; но и спасающийся человек, если не положит души своей на претерпение сурового воспитания, если не опалится бесчестием и поруганием человеческим — не получит свойств хорошего хлеба, не будет положен на трапезу, но будет выброшен свиньям… И тесто, если не сожмется само в себя, то не пойдет на трапезу, но сделается хлебом для свиней…

Поэтому, пусть я сам себя сожму в жестокой жизни сего честного старца, дабы не стать мне хлебом для свиней…» Так всегда говорил он и мужественно терпел суровое воспитание старца, пока не упокоился о Господе.

На утро старец пошел посмотреть его могилу и, увидав могилу, воскликнул: «Чадо мое, где ты?»

В тот час заблагоухала могила, из трещин земли вышло прекрасное благоухание; сие благоухание было ответом и говорило: «Здесь есм, отче, успокойся и не бойся, ибо безропотно и непоколебимо до конца претерпевший в заповедях старца и духовника своего не приемлет смерти, но почивает посреди ангелов, поэтому перестань, не плачь; потерпи и ты (до конца) твою собственную суровость, так же, как я терпел твою».

После сих слов могила закрылась, благоухание прекратилось, старец вернулся в келлию свою, благодаря Бога.

Видишь, как спас старец послушника и как послушник спасает старца терпением послушания и крайним смирением?..

Глава 20. ласкательство старцев и презорство послушников. погибель монашеству, когда ноги станут головою, а голова ногами

Послушник с великим презорством не уважает своего старца; послушник требует смирения от старца, чтобы старец смирялся пред послушником. Старец ищет от послушника сочувствия (чтобы послушник симпатизировал своему старцу), послушник же ищет от старца послушания, чтобы старец слушался его, послушника. Видит старец такое повелительство послушника, видит, с какою своенравностью послушник повелевает старцем, плачет и скорбит о погибели, которою погибает послушник… Что плачешь, старче поддельный?

Ты не подтягивал своего послушника сначала, как то делают старцы истинные, неподдельные; ты дал ему власть, славу и честь — чего же ныне плачешь? Какая польза теперь от слез твоих? Не знал разве, что от сего тебе будет такое плачевное страдание? И не один ты только так пострадал, но все почти те старцы, которые дали волю своим послушникам. Как ты плачешь, так плачут почти все старцы.

Предлагаем ознакомиться  Как завоевать мужчину-Скорпиона: детальный план по укрощению строптивого

Из этого можешь понять, на какую степень стала ныне жизнь монашеская.

Некто вопросил одного старца и сказал: «Что есть конец монашеской жизни, отче?» Он же сказал: «Когда сделается голова ногами, а ноги сделаются головой, тогда разумевай начало конца монашеской жизни». Видишь ли, что произносит тебе старец сей с мудрым своим ответом?

И еще послушайте: древние отцы не имели между собой никакой лжи; когда кто сомневался в чьих словах, то, чтобы ему поверили, он говорил только сие: «Если я сделаю это, то да будет часть моя с частию монахов последнего восьмого века». Другие, слыша сию речь, говорили: «Зачем такое слово, не жалеешь разве души твоей, что такое слово произносишь?

» Видишь, как прежние старцы отрекались от такого нынешнего состояния бесчувственного, которым растлили вы свое чувство, как растлевается девственность девы в блудилище, и стали нечувственными… Ныне еще не наступило время последних монахов, но уже идет к сему начало. Ныне осень, а тогда будет зима; после же сего будет еще более лютая зима… Ныне монашеская жизнь погубляется, а тогда погибнет; после сего на языке от монашеской жизни останется одно только имя, как воспоминание.

Итак, кто находится в монашестве, но презрел монашескую жизнь (т. е. подвижничество), тот идет в реку огненную; кто же пребывает в возделывании монашеской жизни, т. е. подвизается бодрственно и неослабно, тот славою и честию увенчан будет…

Глава 34. еще о духовниках, и картина гибели послушника по вине духовника

Особенно в нынешнее время (19 веке) бес погибели до того преуспел в духовниках, что скиты низводятся из-за этого в жалкое, погибельное состояние. И в чем только не погубляют себя духовники?

Захвачены они, во-первых, ушами, слуха ради исповедного.

Духовник все, что слышал от исповедника, рассказывает с осудительным многословием, точно какую басню. Когда же раздосадуется на чадо свое духовное, то, назло ему, рассказывает его грех, который выслушал от него на исповеди.

Духовники стараются убедить исповедников быть с ними искренними, но сами не чистосердечны. Нечистосердечные духовники для досаждения человеку устраивают разные злобы: во-первых, ненависть, т. е. восстановляют одних против других; ненависть производит злопамятство, вражду, зависть, лихоимство и прочие иные подобные страсти.

Такие духовники не приносят человеку пользы, но причиняют один вред, празднословя и осуждая то, что слышали на исповеди. Исповедует иной грехи духовнику, а духовник это, как какую забаву, другому рассказывает, многословя с ложью и ненавистью.

Приходит послушник, исповедуется; начинает с того, что осуждает своего старца; духовник, имея некую злобу против сего старца, говорит исповедующемуся послушнику: «Поверь мне, чадо мое, сей старец твой многих послушников сделал бродягами. Смотри же, чадо мое, от сего дня сам за собой, чтобы тебе устоять, т. е. сторонись от него, не доверяйся ему, ибо состояние его таково, что нет ничего доброго в нем».

Когда послушник услыхал таковые слова, то еще больше преумножилась в нем ненависть против своего старца; наконец, он окончательно не вытерпел, ушел от своего старца и пошел к другому. Однажды находит его несчастный тот духовник и говорит: «Как поживаешь, чадо мое?» Послушник отвечает: «Хорошо, молитвою твоею, святый духовник мой».

Говорит духовник: «Твори терпение, чадо мое, и Бог, видя терпение твое, освободит тебя от сего человека». Послушник говорит: «Я ушел уже от того старца». Вопрошает духовик: «Ужели правду говоришь? Ужели ушел от него?» Говорит послушник: «Поверь мне, духовниче, не мог я терпеть обращения его». Говорит духовник:

«Да разве, чадо мое, кому бы то ни было возможно переносить обращение его? У него такой злой нрав, что: садись, так сиди, а встань, так вставай; пошел, так иди; кто же в силах сносить такое строгое обращение». Говорит послушник: «Ради этого я и ушел от него». Говорит духовник: «Хорошо сделал, молодец ты.

Но к кому же другому теперь пришел?» Говорит послушник: «К такому-то брату». Говорит духовник: «Ох, несчастный, отчего у меня не спросил? Что за несчастие приключилось с тобой, несчастный?.. Лучше было бы тебе у того прежнего сидеть, нежели у того, к которому ты пришел». Говорит послушник: «Этот хороший духовничек».

Предлагаем ознакомиться  Именины 👼 Елизаветы в июле

Говорит духовник: «Какой он хороший — сам попробуй, сколько в нем добра. Я исповедовал его, а ты теперь говоришь мне, что он хороший? И ты с ним ныне живешь!» Когда услыхал это послушник, начало сердце в нем остывать к монашеской жизни. Приходит он в келлию свою, начинает размышлять и раскаиваться в том, что пришел в эту Святую Гору, сосуд спасения.

Сожалея о сем, начинает ссориться со старцем своим, по содействию диавольскому, идет, наконец, к духовнику, чтобы сказать ему помысл свой. Слышит духовник, что поссорился он со старцем своим и говорит ему: «Ведь говорил тебе, чадо мое, что ты не для него; уходи, я помещу тебя к такому-то старцу; человек он хороший, богатство у него хорошее, деньжонок имеет много, сад прекраснейший с разными деревами, апельсинными, лимонными, смоквами и прочими плодами; какой же тебе расчет быть у того неприветливого, у которого ты сейчас?

» Говорит послушник: «Но этот возьмет ли меня?» Говорит духовник: «Я ему скажу, чтобы взял. Только погоди здесь, а я пойду скажу им, чтобы тебя взяли». Итак, идет он, говорит им, принуждает взять его; те говорят ему: «Пусть придет». Духовник же говорит: «Он стесняется прийти, но я его сам приведу сюда».

Итак, идет, приводит его, представляет им, начиная при сем осуждать прежнего старца пред ними, что он-де такой и сякой. Наконец, послушника, ради любви к духовнику, принимают, и живет он некоторое время там. Однажды вышел у старцев с духовником спор из-за пустяков, духовник с ними рассорился. Отыскивает он послушника и говорит ему:

«Послушай, чадо мое, я тебя здесь поместил, но тебе здесь не хорошо, потому что они такие и сякие». Говорит послушник: «Мне и самому кажется, что мне нет добра у них». «Так ты и сам сознаешь, что здесь нет тебе добра, потерпи, пока я не найду тебе другого хорошего места». Терпит послушник в ожидании; еще пуще прежнего он начинает обуреваться; в таком борении ему приходит помысл и говорит: доколе будешь обуреваться и не пойдешь в место твое послужить родителям твоим, которые там остались и им угрожает опасность погибнуть от агарянина?

Говорит послушник, сопротивляясь помыслу своему: духовник не пустит меня. Отвечает ему помысл его: не говори духовнику, что идешь служить родителям твоим; скажи, что надо справить одно дело, что идешь получить имущество свое. Идет он к духовнику своему и говорит так. Духовник говорит: «Хорошо, пойди, а когда придешь, к этому больше не приходи, я подыщу для тебя другое место к твоему приходу».

Отправляется послушник и идет в место свое, жительствует там некоторое время в доме своем, под влиянием бесовским соблазняется желанием жениться, к этому его начинают соблазнять и люди, говоря: «Что смотришь на то, что ты монах? Если ты монах, то следовало бы тебе быть во Святой Горе, где нет женщин, а раз ты ныне в миру и похотствуешь на женщин, то что за польза с монашества твоего?

Спрашиваю я вас: кто будет иметь бремя сие? Падет ли на того духовника тяжесть противозакония сего или нет? Никто другой не будет иметь тяготы сего противозакония, как только тот несчастный духовник, который отвлек человека от места его пострижения. Подобные духовники не суть «пневматики» (духовники), но суть «писматики» (т. е. досадители), потому что зло деют на зло.

Они худую славу делают скиту интригами, ненавистию, завистью, злобою, осуждением, хищением, неправдами, лицеприятием, лицемерием, безнадежием, яростию, гневом. Так некоторая часть духовников этим совлекают одежду спасения с духовных чад своих и облекают их в одежду погибели. Одежда погибели есть то, что я выше сказал вам, а одежда спасения есть сие: вера, любовь, целомудрие, кротость, смирение, сострадательность, правдоглаголание, пост, молчание многословия, молчание празднословия, молчание осуждения, нестяжание и неозабоченность хлопотами. Сие есть одежда спасения.

Итак, если от такой одежды спасения наги будут духовники, то простой народ будет ли облекаться в одежду спасения?

Ох, слушатели мои, поэтому и говорю я вам, что духовники нынешние облекают себя в одежду погибели; досадительными своими действиями они низводят скиты в жалкое положение, чтобы сделать на зло один другому, одному низложить другого и подложить зло свое (т. е. помешать) на зло правдивому делу.

Из-за сего ежедневно погибли и погибают столькие души в аду; благоденствует ад и бедствует Церковь!

Оцените статью
Тут и сегодня
Adblock detector